Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель
благородный,
Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам от меня,
Что значит именно родные.
Родные
люди вот какие:
Мы их обязаны ласкать,
Любить, душевно уважать
И, по обычаю народа,
О Рождестве их навещать
Или по почте поздравлять,
Чтоб остальное время года
Не думали о нас они…
Итак, дай Бог им долги дни!
Попов, дворовый
человек, должен быть грамотей: ножа, я чай, не взял в руки, а проворовался
благородным образом.
Иной, например, даже
человек в чинах, с
благородною наружностию, со звездой на груди, [Звезда на груди — орден Станислава.] будет вам жать руку, разговорится с вами о предметах глубоких, вызывающих на размышления, а потом, смотришь, тут же, пред вашими глазами, и нагадит вам.
Господа чиновники прибегнули еще к одному средству, не весьма
благородному, но которое, однако же, иногда употребляется, то есть стороною, посредством разных лакейских знакомств, расспросить
людей Чичикова, не знают ли они каких подробностей насчет прежней жизни и обстоятельств барина, но услышали тоже не много.
Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только
человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и
благородное…
—
Благородный молодой
человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности до поры до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.
Всем известно, что у Семена Захаровича было много друзей и покровителей, которых он сам оставил из
благородной гордости, чувствуя несчастную свою слабость, но теперь (она указала на Раскольникова) нам помогает один великодушный молодой
человек, имеющий средства и связи, и которого Семен Захарович знал еще в детстве, и будьте уверены, Амалия Людвиговна…
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал только что раздавленный лошадьми
человек, без чувств, по-видимому, очень худо одетый, но в «
благородном» платье, весь в крови. С лица, с головы текла кровь; лицо было все избито, ободрано, исковеркано. Видно было, что раздавили не на шутку.
Видишь, есть же
благородные и великодушные
люди, тотчас готовые помочь бедной дворянке в несчастии.
Потом, не докончив, бросалась к публике; если замечала чуть-чуть хорошо одетого
человека, остановившегося поглядеть, то тотчас пускалась объяснять ему, что вот, дескать, до чего доведены дети «из
благородного, можно даже сказать, аристократического дома».
— Покойник муж действительно имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был
человек добрый и
благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным
людям и уж бог знает с кем он не пил, с теми, которые даже подошвы его не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях
людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и
благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
И поистине не ожидал я сказанного от одетого в смурой кафтан, со бритым лбом. Но, желая удовлетворить моему любопытству, я просил его, чтобы он уведомил меня, как, будучи толь низкого состояния, он достиг понятий, недостающих нередко в
людях, несвойственно называемых
благородными.
Но в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток добрых, честных,
благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет
человека из всех бесчисленных представляющихся путей жизни выбрать один и желать этого одного.
Константин Левин смотрел на брата как на
человека огромного ума и образования,
благородного в самом высоком значении этого слова и одаренного способностью деятельности для общего блага.
Полковой командир призвал Вронского именно потому, что знал его за
благородного и умного
человека и, главное, зa
человека, дорожащего честью полка.
Неожиданный поступок Павла Петровича запугал всех
людей в доме, а ее больше всех; один Прокофьич не смутился и толковал, что и в его время господа дирывались, «только
благородные господа между собою, а этаких прощелыг они бы за грубость на конюшне отодрать велели».
Как нравились тебе тогда всякие стихи и всякие повести, как легко навертывались слезы на твои глаза, с каким удовольствием ты смеялся, какою искреннею любовью к
людям, каким
благородным сочувствием ко всему доброму и прекрасному проникалась твоя младенчески чистая душа!
Не успел я ему ответить, не успела собака моя с
благородной важностью донести до меня убитую птицу, как послышались проворные шаги, и
человек высокого росту, с усами, вышел из чащи и с недовольным видом остановился передо мной. Я извинился, как мог, назвал себя и предложил ему птицу, застреленную в его владениях.
В числе этих любителей преферанса было: два военных с
благородными, но слегка изношенными лицами, несколько штатских особ, в тесных, высоких галстухах и с висячими, крашеными усами, какие только бывают у
людей решительных, но благонамеренных (эти благонамеренные
люди с важностью подбирали карты и, не поворачивая головы, вскидывали сбоку глазами на подходивших); пять или шесть уездных чиновников, с круглыми брюшками, пухлыми и потными ручками и скромно неподвижными ножками (эти господа говорили мягким голосом, кротко улыбались на все стороны, держали свои игры у самой манишки и, козыряя, не стучали по столу, а, напротив, волнообразно роняли карты на зеленое сукно и, складывая взятки, производили легкий, весьма учтивый и приличный скрип).
У окна сидел и курил
человек в поддевке, шелковой шапочке на голове, седая борода его дымилась, выпуклыми глазами он смотрел на
человека против него, у этого
человека лицо напоминает
благородную морду датского дога — нижняя часть слишком высунулась вперед, а лоб опрокинут к затылку, рядом с ним дремали еще двое, один безмолвно, другой — чмокая с сожалением и сердито.
— «
Люди любят, чтоб их любили, — с удовольствием начала она читать. — Им нравится, чтоб изображались возвышенные и
благородные стороны души. Им не верится, когда перед ними стоит верное, точное, мрачное, злое. Хочется сказать: «Это он о себе». Нет, милые мои современники, это я о вас писал мой роман о мелком бесе и жуткой его недотыкомке. О вас».
—
Благородными металлами называют те из них, которые почти или совсем не окисляются. Ты заметь это, Клим.
Благородные, духовно стойкие
люди тоже не окисляются, то есть не поддаются ударам судьбы, несчастиям и вообще…
Странно, однако ж, устроен
человек: хочется на берег, а жаль покидать и фрегат! Но если б вы знали, что это за изящное, за
благородное судно, что за
люди на нем, так не удивились бы, что я скрепя сердце покидаю «Палладу»!
И не претендуйте на нас, что мы «холодные циники и насмешливые
люди», которые не в состоянии верить
благородным порывам вашей души…
Отвечая по одному вопросу, он очертил характер брата как
человека, может быть и неистового, и увлеченного страстями, но тоже и
благородного, гордого и великодушного, готового даже на жертву, если б от него потребовали.
Иду убивать
человека доброго, умного,
благородного, ни в чем предо мной не повинного, а супругу его тем навеки счастья лишу, измучаю и убью.
Многое было приобретено:
человек, отдающий, в
благородном порыве, последние пять тысяч, и потом тот же
человек, убивающий отца ночью с целью ограбить его на три тысячи, — это было нечто отчасти и несвязуемое.
— Понимаю, понял и оценил, и еще более ценю настоящую вашу доброту со мной, беспримерную, достойную благороднейших душ. Мы тут трое сошлись
люди благородные, и пусть все у нас так и будет на взаимном доверии образованных и светских
людей, связанных дворянством и честью. Во всяком случае, позвольте мне считать вас за лучших друзей моих в эту минуту жизни моей, в эту минуту унижения чести моей! Ведь не обидно это вам, господа, не обидно?
Напротив, все их страсти утоляются быстро, но около
благородного, прекрасного существа, этот по-видимому грубый и жестокий
человек ищет обновления, ищет возможности исправиться, стать лучшим, сделаться высоким и честным — „высоким и прекрасным“, как ни осмеяно это слово!
Мы вас все здесь, если только осмелюсь выразиться от лица всех, все мы готовы признать вас за
благородного в основе своей молодого
человека, но увы! увлеченного некоторыми страстями в степени несколько излишней…
Уже Фрейд считал инстинкт смерти самым
благородным в
человеке, о котором он мыслил очень низко.
Мещанские нормы — плод неверия в
благородное самоограничение
человека.
В глубине, в самой глубине души он знал, что поступил так скверно, подло, жестоко, что ему, с сознанием этого поступка, нельзя не только самому осуждать кого-нибудь, но смотреть в глаза
людям, не говоря уже о том, чтобы считать себя прекрасным,
благородным, великодушным молодым
человеком, каким он считал себя. А ему нужно было считать себя таким для того, чтобы продолжать бодро и весело жить. А для этого было одно средство: не думать об этом. Так он и сделал.
Между тем, отрицая в
человеке человека — с душой, с правами на бессмертие, он проповедовал какую-то правду, какую-то честность, какие-то стремления к лучшему порядку, к
благородным целям, не замечая, что все это делалось ненужным при том, указываемом им, случайном порядке бытия, где
люди, по его словам, толпятся, как мошки в жаркую погоду в огромном столбе, сталкиваются, мятутся, плодятся, питаются, греются и исчезают в бестолковом процессе жизни, чтоб завтра дать место другому такому же столбу.
Это был чистый самородок, как слиток
благородного металла, и полюбить его действительно можно было, кроме корыстной или обязательной любви, то есть какою могли любить его жена, мать, сестра, брат, — еще как
человека.
Велика масса честных и добрых
людей, а таких
людей мало; но они в ней — теин в чаю, букет в
благородном вине; от них ее сила и аромат; это цвет лучших
людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли.
Что ж особенного, если из этого унижения также могут выходить неиспорченными те, которым поможет счастливый случай избавиться от него?» Вторую исповедь она слушала, уже не изумляясь тому, что девушка, ее делавшая, сохранила все
благородные свойства
человека: и бескорыстие, и способность к верной дружбе, и мягкость души, — сохранила даже довольно много наивности.
Отступаешься от дела потому, что дело пропащее для тебя, а эгоизм повертывает твои жесты так, что ты корчишь
человека, совершающего
благородный подвиг».
Отступался от дела, чтобы не быть дураком и подлецом, и возликовал от этого, будто совершил геройский подвиг великодушного благородства; не поддаешься с первого слова зову, чтобы опять не хлопотать над собою и чтобы не лишиться этого сладкого ликования своим благородством, а эгоизм повертывает твои жесты так, что ты корчишь
человека, упорствующего в
благородном подвижничестве».
Сходство их понятий было так велико, что просвещенные и
благородные романисты, журналисты и другие поучатели нашей публики давно провозгласили: «эти
люди вроде Лопухова ничем не разнятся от
людей вроде Марьи Алексевны».
С такими
людьми ни Лопухов, ни Кирсанов не любили толковать о том, как следует поступать
людям благородным.
Какой умный, основательный, можно сказать,
благородный молодой
человек!
«Он
человек благородный, он мой избавитель.
Если столь просвещенные и
благородные писатели так поняли
людей вроде Лопухова, то неужели мы будем осуждать Марью Алексевну за то, что она не рассмотрела в Лопухове ничего, кроме того, что поняли в
людях его разряда лучшие наши писатели, мыслители и назидатели?
«Если «
благородный дух
человека» испытывает потребность быть понятым другим, то насколько более такая потребность — единственная у ни в чем, кроме того, не нуждающегося Божества — положит пред собою иное, чтобы превратить его в знающее о себе…
Мельком видел я его тогда и только увез с собой во Владимир
благородный образ и основанную на нем веру в него как в будущего близкого
человека. Предчувствие мое не обмануло меня. Через два года, когда я побывал в Петербурге и, второй раз сосланный, возвратился на житье в Москву, мы сблизились тесно и глубоко.
Что тут винить с натянутой регуловской точки зрения
человека, — надобно винить грустную среду, в которой всякое
благородное чувство передается, как контрабанда, под полой да затворивши двери; а сказал слово громко — так день целый и думаешь, скоро ли придет полиция…
Уткин, «вольный художник, содержащийся в остроге», как он подписывался под допросами, был
человек лет сорока; он никогда не участвовал ни в каком политическом деле, но,
благородный и порывистый, он давал волю языку в комиссии, был резок и груб с членами. Его за это уморили в сыром каземате, в котором вода текла со стен.
За несколько дней до моей поездки я был у Маццини.
Человек этот многое вынес, многое умеет выносить, это старый боец, которого ни утомить, ни низложить нельзя; но тут я его застал сильно огорченным именно тем, что его выбрали средством для того, чтобы выбить из стремян его друга. Когда я писал письмо к Гверцони, образ исхудалого,
благородного старца с сверкающими глазами носился предо мной.